АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава

Неприятно ошеломленный Кайботт уже не без горечи спрашивал себя, не придется ли ему отрешиться от собственных планов, когда в переговоры внезапно вмешался Дюран-Рюэль, дела которого в течение нескольких дней приняли самый сумрачный оборот: в конце января банк «Генеральный союз» потерпел крах, Федера арестовали.

Для Дюран-Рюэля крах католического банка имел АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава самые драматические последствия. Торговец опять был должен полагаться лишь на свои собственные средства. Вприбавок на него легло бремя большого пассива, он был должен как можно быстрее погасить авансы, выданные Федером. Так как его финансовое положение оказалось худшим, чем когда бы то ни было, Дюран-Рюэлю, по его своим АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава словам, приходилось «извлекать средства из всего» и с еще большей энергией биться, чтоб не погибнуть. А раз он связал свою судьбу с импрессионистами, означает, они должны одержать победу. Пусть они на время закончат свои препирательства. С этого момента сам Дюран-Рюэль возьмет на себя компанию их выставки, которая раскроется в залах АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава Панорамы Рейхсхофена по улице Сент-Оноре, 251[130].

Ренуар, медлительно оправлявшийся от пневмонии, воспротивился тому, что он назвал «комбинацией Писсарро – Гогена». Еще лежа в кровати, 24 февраля он продиктовал Эдмону письмо, адресованное Дюран-Рюэлю, в каком формально отрешался от роли в выставке. Торговец обратился к нему с новейшей просьбой: он желал АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава выставить те картины Ренуара, которые принадлежали ему самому. «Картины, которые Вы у меня приобрели, – Ваша собственность, – ответил ему Ренуар телеграммой, отправленной днем 26 февраля, – я не могу помешать Вам распоряжаться ими, но их выставляю не я». В тот же денек он, все еще лежа в кровати, сам торопливо накидал письмо, а АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава другое продиктовал и оба выслал через Эдмона.

«Выставляться с Писсарро, Гогеном и Гийоменом – все равно что выставляться с какой-либо социальной группировкой… Публика не любит, когда дело пахнет политикой, а я в моем возрасте не желаю быть революционером. Оставаться же с израильтянином Писсарро – это революция. К тому же АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава этим господам понятно, что я шагнул вперед благодаря Салону. Вот им и нужно поскорее лишить меня того, чего я достигнул. Они прилагают для этого все усилия, а когда я поскользнусь, отступятся от меня. Я не желаю этого, не желаю. Избавьтесь от этих людей и дайте мне таких АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава живописцев, как Мане, Сислей, Моризо и т. п., и я Ваш, так как это уже не политика, а незапятнанное искусство… Потому я отказываюсь и снова отказываюсь. Но Вы сможете выставить мои полотна, которые принадлежат Вам, и без моего разрешения. Они Ваши, и я не воспользуюсь своим правом помешать Вам располагать ими по АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава Вашему усмотрению, если это будет от Вашего собственного имени. Только договоримся твердо, что подписанные мной картины выставляете Вы, их обладатель, а не я. При всем этом условии в каталоге, на афишах, в проспектах – везде будет сказано, что мои холсты являются собственностью имярек… и выставлены Дюран-Рюэлем. Таким АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава макаром, я не окажусь „независящим“ против воли… Вы не должны дуться на мой отказ, так как он ориентирован никак не против Вас, а только против этих господ, совместно с которыми я не желаю выступать ради моего собственного блага, по суждениям вкуса и в Ваших же интересах».

В конце концов намедни вернисажа АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава Ренуар выслал Дюран-Рюэлю письмо уже более спокойное, в каком выразил свое согласие участвовать в выставке, но не преминул выделить:

«Прошу Вас сказать этим господам, что я не собираюсь отрешаться от Салона… Надеюсь, мне простят эту небольшую слабость. Уж если я выставляюсь с Гийоменом, могу выставиться и с АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава Каролюсом-Дюраном…»

В мае в Салоне был должен быть выставлен портрет работы Ренуара.

По воле торговца состав группы поменялся. Старенькые ее участники в конце концов с большей либо наименьшей готовностью уступили.

На самом деле дела, группа как такая стала сейчас понятием историческим. И но, никогда еще она не АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава представала перед публикой настолько цельно, как будто и по правде вопреки углубляющимся расхождениям и обоюдному недовольству импрессионисты, до того как совсем разойтись, желали показать свое единство – то единство, в каком их будет принимать публика в дальнейшем. Практически все статисты ушли. В залах на улице Сент-Оноре было представлено всего АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава девять живописцев. Но, не считая 2-ух отсутствующих, Дега и Сезанна, все те, кто поистине сделал импрессионизм, те, кому он должен своим значением, кто обеспечил ему долгую и плодотворную жизнь, оказались плечом к плечу на этой седьмой выставке, которую критика приняла тихо и даже благорасположенно. («Должно быть, Дюран-Рюэль обработал АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава прессу», – писал Эжен Мане.) Ренуар, Моне, Сислей, Писсарро, Берта Моризо и благодетель группы Кайботт соседствовали тут с 3-мя друзьями Писсарро: Виктором Виньоном, Гийоменом и Гогеном – тем Гогеном, которого так не обожали Ренуар и Моне. Но роль Гогена в этой выставке сейчас, по прошествии времени, приобретает в наших очах, в АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава очах потомков, в особенности глубочайший смысл, так как оно предвосхищает будущее, то, что назавтра должно было родиться из импрессионизма, те победы, дерзания, которые без импрессионизма и его непризнательного отца Мане, без глубочайшего переворота, какой они вызвали, могли быть невозможны.

В числе двухсотен произведений, представленных на выставке, Дюран-Рюэль показал 20 5 картин АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава Ренуара, и посреди их «Завтрак гребцов». Живописец очень волновался о том, какое воспоминание создают его холсты. Он также мало сожалел об лишней резкости, какую показал в собственной переписке с Дюран-Рюэлем, боялся, что вел себя недостаточно «благоразумно». Тем паче он спешил возвратиться в Париж, где после того АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, как он «многому научился», у него было «много дела», писал он Жоржу Ривьеру. Но доктор решительно воспротивился его возвращению и порекомендовал еще недели две само мало побыть на юге и подлечиться. Потому что Сезанн, не находивший для себя места из-за грядущего Салона, собирался 3—4 марта уехать из Эстака в АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава Париж, Ренуар решил возвратиться в Алжир. Лот, прибывший за ним в Эстак, был должен его аккомпанировать. А в Алжире их ожидали Корде и Лестренге.

Эту новейшую поездку Ренуар рассматривал просто как обидную «задержку». Он только возлагал надежды, что ее скрасит общество друзей. И еще он желал пользоваться ею, чтоб, как АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава он мало восстановит силы, начать писать. В прошедший раз он привез из Алжира одни только пейзажи, сейчас он решил удовлетворить желание Дюран-Рюэля и написать несколько портретов. Чуть Ренуар поселился в Алжире на улице ла Марин, 30, он стал находить модели. «А это так тяжело, – писал он торговцу, – здесь все АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава дело в том, кто кого перехитрит… Я лицезрел тут деток неслыханно ярких. Получится ли их заполучить? Я сделаю для этого все от меня зависящее… Вы, наверняка, считаете меня несносным, – добавлял он, – но заполучить натурщика даже в Алжире становится все сложнее. Просто непереносимо. Если б Вы знали, как много тут нехороших АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава живописцев. В особенности британцы портят немногих дам, на которых можно было бы рассчитывать. Но все-же я надеюсь Вам кое-что привезти. Это так красиво».

Совсем оправившийся от заболевания живописец к концу марта уже увлеченно работал. Так увлеченно, что сначала апреля отложил возвращение во Францию по последней мере на АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава месяц. Огненное солнце Африки сразило его. И по правде, какое чудо! В один прекрасный момент, когда Ренуар работал совместно с Лотом в алжирской деревне, друзья вдруг узрели вдалеке «сказочную фигуру» человека, чья одежка сверкала как драгоценные камешки. Когда человек подошел поближе, это оказался нищий в рубище… Ренуар АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава написал юного араба Али, алжирских дам, носильщика из Бискры… Нарисовал он также француженку в алжирском костюмчике, и 1-го взора на эту картину с ее нарочитой экзотичностью достаточно, чтоб убедиться, как Ренуар в итоге оставался флегмантичным и невосприимчивым к тому, что было чуждо духу его расы. «Зачем ездить во все АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава эти ваши восточные страны? Нет у вас, что ли, своей страны? » – писал когда-то уроженец Франш-Конте Курбе.

Несколько недель, проведенных в Алжире, вернули силы Ренуара, и в мае он выехал во Францию. 6 либо семь месяцев прошло с того времени, как он уехал из Парижа. Но путешествие не разрешило ничего АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, – ничего. Картины Рафаэля, фрески Помпеи, дискуссии с Сезанном только укрепили художника в убеждении, что ему еще многому нужно обучаться. Нет, путешествие не разрешило ничего. Не считая 1-го сомнения: Ренуар написал Алине Шариго, что будет счастлив, если она придет повстречать его на вокзал в Париже.

II

КУПАНИЕ НИМФ

Хочешь покоя – верь;

Хочешь АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава знать правду – отыскивай.

Ницше. Из письма к сестре

Дюран-Рюэль был в главном удовлетворен итогами выставки, состоявшейся в марте 1882 года. Благодаря ей ему удалось реализовать ряд картин, а именно британцам.

Эти сделки позволили ему только кое-как свести концы с концами. Прав был Ренуар, когда, может быть имея в виду АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава изначальное призвание «отца Дюрана», называл его «миссионером». Торговца картинами отличала воистину миссионерская вера, страстность, непоколебимая убежденность в собственной правоте. Беды, проблемы изредка и только на короткий срок умеряли его боевой пыл. Чтоб продолжать начатое дело, он сдал внаем часть собственной квартиры, также часть картинной галереи. Всякий человек – это единое целое АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, сплав определенных черт, тесновато связанных одна с другой. И Дюран-Рюэль навряд ли стал бы биться с таким одушевлением, наверное скоро оставил бы борьбу, не будь у него, кроме беспрекословной веры в корректность собственных взглядов, к тому же страстного желания их утвердить. Подобные люди – всегда «миссионеры», заступники какого-нибудь дела АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава. Они служат ему. Но они служат также своей собственной страсти – подчинять других людей собственной воле: без этой страсти «миссионер» не был бы миссионером. Этот торговец презирал средства, рассматривая их только как средство, орудие заслуги цели. К нему стопроцентно применимы слова, произнесенные в 1874 году Эмилем Золя об одном из персонажей АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава его романа «Завоевание Плассана»: «Он гласил о деньгах с пренебрежением сильного человека, жаждущего только власти и господства над другими». Как справедливо это сопоставление, видно из того, как Дюран-Рюэль осознавал свою роль. Массовые закупки картин у одной определенной группы живописцев, которые он практиковал, ясно находили его АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава рвения. Он желал монополизировать живопись, которую ценил: на этот раз – живопись импрессионистов, как некогда – живопись школы 1830 года. Эти деяния стопроцентно отвечали нраву торговца картинами. Было, но, разумеется, что его противники сольются против него. А это в свою очередь имело злополучные последствия для живописцев, которым он покровительствовал. Настало тяжелое время: Дюран АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава-Рюэль больше не мог им помогать, как до этого, до краха Генерального союза. Все таки общий объем его покупок был как и раньше достаточно велик. Ренуару, которому в том году он в общей трудности заплатил более 17 тыщ франков, он заказал копию «Белокурой купальщицы», также портреты собственных пятерых детей[131]. В АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава то время как Дюран-Рюэль боролся с трудностями, другой торговец картинами – Жорж Пти – развивал бурную деятельность в собственной фешенебельной галерее на улице Де-Сез, 8. Конкретно тут в том же году он устроил Международную выставку, ставшую одним из больших событий сезона.

Чтоб противостоять конкуренции, Дюран-Рюэль замыслил возродить практику личных выставок в АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава традициях журнальчика «Ла Ви модерн». Живописцы отнеслись к этой идее без особенного экстаза. Сислей был за еще одну групповую выставку. Моне сначала одобрил идею индивидуальных выставок, при условии соблюдения разумных интервалов меж ними. Но, посетив Международную выставку, он изменил свое мировоззрение: по правде, хорошо было бы устроить групповую выставку АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава… но исключительно в галерее Жоржа Пти.

Дюран-Рюэль, но, как и следовало ждать, никак не хочет был на это идти. Осуществляя свою идею, он начиная с февраля 1883 года организовал ряд индивидуальных выставок в помещении, снятом им в доме номер девять на бульваре Мадлен.

Устраивая эти выставки, Дюран АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава-Рюэль, возможно, преследовал сначала тактические, коммерческие цели. В реальности же значение их выходило далековато за границы обычной коммерции: выставки эти отражали эволюцию импрессионистов, все более ясно проявляющуюся персональную творческую манеру каждого из живописцев. Принципиальная роль, которую играл в их жизни Дюран-Рюэль, в то же время отражала другой нюанс сложившейся АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава ситуации. С этого момента, когда группа утратила былую сплоченность, торговец картинами стал вроде бы связывающим звеном меж ее участниками. Своими практическими действиями Дюран-Рюэль содействовал утверждению нового течения в живописи, которое было сотворено самими живописцами, объединившимися в силу общности творческих взглядов. Борьба импрессионистов, таким макаром, вступила в совсем новейшую фазу АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, осененную воздействием его могучей личности. Неких из живописцев иногда раздражала эта опека. Ренуар, но, свыкся с ней. «Что бы ни гласили, – увидел он, – с того времени как погибли Медичи, отлично, что есть торговцы картинами».

Жизнь самого Ренуара также преобразилась: с этого момента он разделял свои деньки с Алиной АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава Шариго. Вопреки всем прежним опасениям присутствие юный дамы нисколечко не стесняло его. Более того, Алина искусна облегчить художнику жизнь. Секрет этого умения был один: ее любовь – любовь настоящая, безыскусная и бескорыстная. Сделавшись спутницей художника, она никак не обольщалась чрезмерными надеждами. Беден Ренуар либо богат, известен либо безвестен – все это АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава не имело для нее ровно никакого значения. Она обожала его за то, что он – Ренуар, обожала от всей души, жарко, в чистоте собственного сердца, и оттого все было ей просто. Жить плечо о плечо с ним, жить для него – других желаний она не ведала. Дочь земли, понимающая АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, как обрабатывают виноград, она скоро сообразила, что жизнь художника – не ярмарка тщеславия, что она обретает смысл и действительность только в длительных, нелегких трудах. Ограждать Ренуара от всего, что могло бы помешать его работе, исканиям, уходить либо, напротив, появляться, когда необходимо, – эту незаметную, но нужную роль Алина сразу взяла на себя. Необычное здравомыслие АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава для девицы 23 лет! Алина стремительно снискала всеобщее почтение. Однажды, на одной из выставок, женоненавистник Дега, показав на Алину, выделявшуюся посреди других дам скромностью и достоинством, произнес Ренуару: «Она похожа на царицу, посетившую кочевых акробатов». Сам Ренуар с присущей ему сдержанностью эмоций гласил: «Она дает мне возможность размышлять…»

Альянс АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава с Алиной не только лишь принес ему покой, в каком он в особенности нуждался сейчас, когда переосмысливал свое искусство. Благодаря Алине обогатился и его чувственный мир. Жизнь подобна игре, одолевает тот, кто все дает другим: от этого он становится богаче, эгоист – всегда нищий. Жизнь Ренуара, с этого момента связанная АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава с жизнью Алины, расцвела под воздействием этой разбитой любви, обогатилась впечатлениями, ранее ему неизвестными. Внутреннему взору художника открылась до этого неведомая ему сторона бытия. Совместно с тем конкретно сейчас творческий кризис, который он переживал, обрел настоящий масштаб. Ренуар понял пределы импрессионизма, и с этого момента ему было не АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава достаточно той видимой с первого взора, поверхностной действительности, которой он упивался во времена Пот-а-Флера и Аржантейя: не оттого ли он чувствовал потребность просочиться за этот световой экран и прикоснуться к чему-то куда более заветному и принципиальному? Ренуар был неверующим, церкви и храмы не завлекали его АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, но, задумываясь о старенькых мастерах, он тотчас был склонен разъяснять пронизывающую их творения безмятежную ясность их религиозной верой. Эта безмятежная ясность, гласил он, «вызывает у нас чувство вечности творения». Он тогда еще не знал, что сам несет внутри себя эту ясность и вечное начало, что его любовь к жизни АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава есть вера, вера языческая и глубочайшая, и что конечная цель его поисков, как и возвращения к истокам, – это обретение первозданной простоты.

Новые искания Ренуара, его последние работы вызывали у друзей чувство растерянности. «Белокурая купальщица» изумила и встревожила Поля Берара, Дедона, Эфрюсси… Живописец однажды поделился с Гюисмансом своим восхищением картиной «Мадонна в АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава кресле». «Так, – воскрикнул писатель, – очередной фанат сладости Рафаэля!» Даже Жервекс и тот произнес с удивлением и досадой: «Что? Неуж-то вы сейчас увлечетесь избитыми сюжетами?»

Ренуар осознавал: все страшились, вдруг он больше не станет писать «Нини».

Проведя некое время в Варжемоне, он к финалу года начал серию АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава из 3-х картин, которые окончил в 1883 году. На каждой из их была изображена танцующая пара: одна – в Буживале, другая – в городке, 3-я – на лоне природы. В этих работах видна более сухая фактура, более точная моделировка, тотчас даже некая стилизация, отражающая направление современных поисков художника. Для фигуры танцовщика Ренуару позировал Лот АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава. Его партнерша в 2-ух из картин – семнадцатилетняя Мария-Клементина Валадон[132]. Она начала позировать художникам, а именно Пюви де Шаванну, с того времени как, сорвавшись с трапеции, была обязана расстаться с профессией цирковой акробатки. Ренуар привязался к этой девице, чья гордая, практически грозная краса в тот период лучшим образом отвечала его АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава художественному настрою.

«Танец в Буживале»[133]– эта картина собственного рода связывающий элемент меж прошедшим и реальным. Как живописец Ренуар до этой поры в большей степени жил современной ему реальностью. Он писал с нее картины, которые датируются так же точно, как какая-нибудь новелла Мопассана. Сейчас же он отдалялся от нее АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, пытаясь избавиться от временного и случайного и подняться до непреходящего и нескончаемого. Не умопомрачительно, что он больше внимания уделял голому телу.

В теле человека при всей трудности рассредотачивания его объемов заключено нечто настолько безыскусственное и конкретное, что Ренуар, желая воспроизвести его архитектонику, был должен стремиться к таковой экономии АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава средств, к простоте выражения, какая характерна величайшим произведениям традиционной живописи.

«Самое принципиальное для художника – познания, обретенные в музеях», – гласил Ренуар. Издавна уже сообразил он, что главный закон созидания – это усилие, беспрерывное, бесконечное усилие. Не опасаясь идти против своей природы, он налагал на себя жестокую узду. Этот любитель феерии красок вступил АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава в период грозной простоты. Он был бы рад с этого момента обходиться одной только желтоватой либо красноватой охрой, зеленоватой землей и черным цветом. Живопись импрессионистов чрезвычайно «усложнена», считал он, а это, непременно, свидетельствует о дефицитности средств выражения.

«Все величавые живописцы отрешались от эффектов… Нет ничего, кроме классики АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава. Чтоб угодить какому-нибудь любителю, пусть самых что ни на есть царских кровей, музыкант не мог бы добавить к октаве ни одной нотки. Он обязан постоянно ворачиваться к ней. То же самое и в живописи», – гласил Ренуар.

Воспоминание об итальянских фресках не давало ему покоя. Живописец много экспериментировал, пытаясь «вырвать у АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава старых мастеров секрет их неподражаемых фресок», воссоздать те же тона – матовые и совместно с тем исполненные умопомрачительной лучезарности. Добиваясь этой матовости, он даже решился изымать масло из собственных красок, используя связывающее вещество как базу. Он не осознавал – потом он сурово признается в этом – «той простой правды, что живопись маслом АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава должна быть выполнена маслом».

Недовольный, он брюзжал. «Ренуар изредка бывает весел…» – пенял Эдмон Мэтр в письме к Жак-Эмилю Бланшу.

К тому же и дела сначала 1883 года складывались неблагоприятно. Жюри Салона отвергло присланные Ренуаром картины, приняв всего только один портрет. Что все-таки касается выставок, устроенных Дюран-Рюэлем АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, то их результаты были очень умеренными. Моне, а именно, заявил, что его индивидуальная выставка, состоявшаяся в марте, околпачила его ожидания. Выставка же самого Ренуара, проходившая с 1 по 25 апреля, завлекла только малочисленных любителей живописи, хотя Теодор Дюре и снабдил каталог выставки очень сладкоречивым вступлением. «Неудачная мысль – эти индивидуальные выставки», – грустно увидел АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава Писсарро, выставивший свои картины в мае месяце, после Ренуара.

В момент открытия Салона импрессионистов настигло грустное весть: 19 апреля Эдуару Мане отрезали ногу, и 30 апреля он скончался.

* * *

Дюран-Рюэль больше расширял свою деятельность. В апреле он устроил выставку импрессионистов в Лондоне, на Нью-Бондстрит, 33, в зале Доудесуэллов (на ней Ренуар был АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава представлен девятью картинами, в том числе картиной «Танец в Буживале»). Скоро Дюран-Рюэль организовал еще две выставки – в Роттердаме и Бостоне. «Надо стараться революционизировать Новый Свет сразу со Старым», – писал он Писсарро, а сам меж тем уже готовил четвертую выставку, в Берлине.

Вопреки всем этим усилиям Дюран-Рюэлю не АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава удалось сколько-либо значительно поправить свои дела. Но он как и раньше выказывал величайший оптимизм. Он не снижал цен на свои картины, хотя ничего не мог реализовать, и не уставал повторять художникам: «Самое главное уже сделано». Его соперники были, но, другого представления на этот счет. «Он протянет АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава не больше недели», – говорили они. Серьезно обескураженный Писсарро попробовал реализовать несколько холстов без помощи Дюран-Рюэля. Моне, завороженный великолепием галереи Жоржа Пти, этого «луврского магазина картин», как гласил Золя, рекомендовал Дюран-Рюэлю слиться с Пти. Естественно, это предложение было здесь же отвергнуто.

Ренуар, всегда имевший несколько заказов на портреты АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, меньше многих собственных друзей был обеспокоен тревожным положением дел. К тому же новые искания на сто процентов всасывали его. В лавке букиниста на набережной Сены Фран-Лами нашел книжку, на которую с алчностью набросился Ренуар. Это «Трактат о живописи» Ченнино Ченнини, переведенный в 1858 году Виктором Моттезом, учеником Энгра.

Ченнино Ченнини АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, живший во времена Фра Анжелико, обрисовал в этой книжке технические приемы и рецепты живописцев XV века. Запечатлел он и духовную атмосферу, в какой они творили. Чтение этой книжки еще более уверило Ренуара в том, что живописцы прошедшего, с полным бескорыстием занимавшиеся своим делом, сначала были «замечательными ремесленниками АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава», в совершенстве владевшими своим ремеслом, «которым мы никогда не овладеем стопроцентно, так как с того времени, как мы разорвали с традициями, уже никто больше не может нас ему научить». Книжка эта еще более укрепила его в том, что он называл собственной «ненавистью к импрессионизму». Он стал помногу отрисовывать, кропотливо рассчитывал пропорции АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава изображаемого, стремился очень точно передать форму, даже тотчас, до того как начать работу красками, выписывал пером на холсте «мельчайшие детали» собственной картины.

Какое счастье, что в это время рядом с ним была Алина, присутствие которой, кроме всего остального, служило ему «удобным предлогом, чтоб больше никуда не отлучаться АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава по вечерам»[134]. Споры всегда раздражали Ренуара, даже когда, разволновавшись, он сам участвовал в их. «Какое мне дело до всего этого? Ведь я чуть знаю свое ремесло… Но все мы погибаем от этой страсти: заниматься не тем, зачем предназначены».

С этого момента покончено со всей этой трепотней, с дискуссиями, которые любят люди, не АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава понимающие, на что употребить свое время; Ренуар ложился рано и с утра со свежайшими силами садился к мольберту.

Умница Алина! Никакой позы – одна простота. С рассудительностью юный крестьянки она точно обусловила, что ей следует делать. Следя друзей и знакомых Ренуара, она скоро сообразила, что должна быть с ними АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава приветлива и вкупе с тем сдержанна, все прочее показалось бы неприемлимым. Когда имеешь счастье принимать у себя Сезанна, Моне, Золя и Вилье де Лиль-Адана, не стоит вслух рассуждать о собственных вкусах в живописи либо литературе. Лучше молчком слушать гостей и запоминать их слова. Алина искусна играть АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава на рояле. Время от времени она веселила собственной игрой гостей, радуясь их похвале.

Но в один прекрасный момент летом в доме Ренуара появился Эммануэль Шабрие. Супруге его досталось маленькое наследие, и на эти средства композитор заполучил коллекцию картин. В тот год он купил у Ренуара одну из картин, для которой в АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава 1876 году позировала Анна[135]. Проведя полгода на той стороне Пиренеев, он написал рапсодию «Испания», и оркестр Ламуре включил ее в программку собственного осеннего сезона. По требованию Алины композитор сел к роялю. Живой и чувственный, этот толстый низенький человек играл всегда с огромным характером. Тем, кто лицезрел его недлинные мясистые АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава пальцы, эта виртуозность казалась кое-чем неописуемым. Шабрие бушевал у рояля, орал: «Олле! Олле!», все тело его плясало; весь во власти музыки, он извлекал из инструмента такое достояние звуков, что казалось – играет целый оркестр.

Такты «Испании» заполняли комнату, плыли к раскрытому окну. Случаем Алина бросила взор на улицу АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава. Под окном останавливались люди и, закинув головы, застыв на месте, завороженные прекрасным исполнением неведомой пьесы, слушали. Шабрие взял последние аккорды. Алина глядела на пухлого малеханького человечка, страстно увлеченного собственной игрой. Его детское лицо было озарено счастливой ухмылкой, выпуклые глаза под томными веками горели. ...Никогда больше, поклялась для себя Алина АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, никогда больше она не сядет к роялю! «Смешно быть дилетантом!»[136]

В конце лета Ренуар отправился на отдых. Вкупе с Алиной и Лотом он уехал на полуостров Гернси. «Какой милый край, какие патриархальные характеры! По последней мере так было, когда я там жил. Все эти английские протестанты, живя на даче АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, не считали себя обязанными соблюдать лишние приличия, принятые у их в стране. Так, к примеру, на купаниях они не надевали даже штанов. И все эти очаровательные молодые „мисс“ не смущались купаться рядом с каким-либо совсем нагим парнем… Я занимал вкупе с супругой 1-ый, а мой друг Лот – 3-ий этаж дома АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава, в каком 2-ой и 4-ый этажи снимал некоторый протестантский пастор из Лондона. Проходя мимо второго этажа, где все двери были всегда обширно раскрыты, я, бывало, лицезрел совсем голыми всех членов пасторского семейства, включая служанку Мэри, и все эти люди, только-только выкупавшиеся, хлопали себя по ягодицам, чтоб АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава согреться, и пели: „Вьется веревочка, вьется…“ Они даже не смущались голышом бегать по лестнице, поднимаясь со второго этажа на 4-ый. Однажды Лот, который был очень близорук, увидел впереди себя на повороте лестницы пару ягодиц. Он шлепнул по ним с возгласом: „Эй, Мэри!“ Но владельцем ягодиц оказался пастор своей личностью АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава. Уж вот мы посмеялись! »

Простота характеров, царившая в этой англо-норманнской Аркадии, была по нраву Ренуару. «Кажется, как будто ты живешь в каком-нибудь пейзаже Ватто, а не в реальном мире», – писал он Дюран-Рюэлю. В Гернси он накидал некоторое количество видов острова, но больше всего его завлекало оголенное тело человека. Следя АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава «это скопление дам и парней, расположившихся на скалах», Ренуар, возможно, долго думал и благодаря этому продвинулся вперед на пути поисков формы. Пейзажи, написанные в Гернси и исполненные в прежней, импрессионистической манере, подобно алжирским пейзажам, были всего только «средством знакомства» с новым местом. Они оставались кое-где АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава на обочине творчества Ренуара, не примыкая к основному направлению, в каком все отчетливей развивалось его искусство. Полностью может быть, что конкретно тут, в Гернси, в сознании художника в первый раз зародился план картины «Большие купальщицы», работа над которой заняла у него много лет. Потом эта картина стала вроде бы АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава венцом «сурового» периода творчества Ренуара.

В самом начале октября Ренуар возвратился в Париж. Спустя два месяца он предпринял новейшую поездку, сейчас в обществе Моне. Оба художника решили поглядеть, какие мотивы сумеет предложить их кисти Средиземноморье. Покинув 10 декабря столицу, они объехали все побережье от Марселя до Генуи, с более либо наименее продолжительными остановками АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава в Иэре, Сен-Рафаэле, Монте-Карло и Бордигере. На оборотном пути они заехали в Эстак – навестить Сезанна.

Оба были рады, что сделали эту поездку. Оба – порознь и вкупе – восторгались некими из увиденных уголков. Две недели провели они в хорошем приятельстве, как до этого, но в отличие от прежнего АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава их больше не соединял воединыжды единый художественный эталон, не было уже прежней общности мыслей и цели. Они чуть успели возвратиться домой, как Моне, повсевременно проживавший в Живерни, на правом берегу Сены, в семидесяти 5 километрах от Парижа, здесь же уехал вспять в Бордигеру, где намеревался провести месяц.

«Прошу Вас, не АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава рассказывайте об этой поездке никому, – писал он Дюран-Рюэлю 12 января 1884 года. – Не поэтому, что я желаю держать ее в секрете, а так как хочет ехать один: как приятно мне было путешествовать как туристу вдвоем с Ренуаром, так неловко мне было бы ехать с ним туда для работы… Ренуар АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава же, если выяснит, что я собрался в путь, наверное пожелает ехать со мной, а это было бы идиентично несчастно для нас обоих. Думаю, в этом Вы согласитесь со мной…»

Ренуар, но, скоро вызнал об этой вылазке Моне и, возможно осознав причину подобного поступка, послал ему несколько дружественных писем. У АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава него было к тому же много других хлопот. Дюран-Рюэль просто каким-то чудом избежал краха. В конце 1883 года торговец картинами неудачно пробовал собрать коллекционеров, интересующихся живописью импрессионистов, чтоб заручиться их денежной поддержкой. После провала этой пробы он обязан был в январе 1884 года отрешиться от собственной галереи на бульваре АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава Мадлен.

Ренуара к тому же одолевали семейные заботы. Нездоровилось его мамы, достигшей к тому времени 76 лет. Каждый четверг он навещал ее в Лувесьенне. Бедную даму беспокоило будущее Огюста. «Люди начнут осознавать тебя через полста лет. А сам ты уже будешь в могиле. Ничего для себя фортуна!»

Один из АПЕЛЬСИНОВЫЕ ДЕРЕВЬЯ СИМИЕЗА 11 глава старших братьев художника, портной Леонар-Виктор, возвратился в феврале из Рф, где его дела, сначала шедшие искрометно, в последние годы воспринимали все более плачевный оборот. Не лучше было у него и со здоровьем.


antropologicheskaya-problema-v-filosofii.html
antropologicheskie-osnovi-asketizma-ideya-dvuh-carstv-bozhiya-i-diavolskogo-v-sisteme-asketicheskogo-mirovozzreniya-postanovka-v-raskritii-etih-idej-u-asketov.html
antropologicheskij-materializm-l-fejerbaha-problemi-poznaniya-uchenie-o-cheloveke-i-obshestve.html